Правительство Мексики рапортует о снижении числа убийств, но параллельно растёт другая цифра – исчезновения людей. За год при Клаудии Шейнбаум официально зарегистрировано более 14 тысяч таких случаев. Для многих семей это не статистика, а пустое место за столом.
Что скрывается за этими данными – повод для споров. Одни специалисты напоминают: учитывать исчезновения сложно. Реестры создавались для поиска, а не для подсчётов, в них бывают повторы. Кто-то уезжает в США, кто-то сознательно не выходит на связь. Заявление есть, а состава преступления может и не быть.
Есть и другой взгляд. В регионах, где криминальные группы чувствуют себя хозяевами, исчезновение становится удобным способом убрать человека без лишнего шума. На этом фоне улучшающиеся показатели по убийствам выглядят странно — другие формы насилия никуда не деваются.
Шейнбаум обещает обновлённый национальный реестр и диалог с семьями пропавших. Поможет ли это прояснить картину – открытый вопрос.
Что скрывается за этими данными – повод для споров. Одни специалисты напоминают: учитывать исчезновения сложно. Реестры создавались для поиска, а не для подсчётов, в них бывают повторы. Кто-то уезжает в США, кто-то сознательно не выходит на связь. Заявление есть, а состава преступления может и не быть.
Есть и другой взгляд. В регионах, где криминальные группы чувствуют себя хозяевами, исчезновение становится удобным способом убрать человека без лишнего шума. На этом фоне улучшающиеся показатели по убийствам выглядят странно — другие формы насилия никуда не деваются.
Шейнбаум обещает обновлённый национальный реестр и диалог с семьями пропавших. Поможет ли это прояснить картину – открытый вопрос.